Эх!

геометрия зеленая тоска моя!
Что же люди так измельчали. В 18 лет, через два года, Карл XII уже Петра 1 победил. Скажем Анна де Бейль уже наделала кучу злобствований. А пионеры-герои?
Вот, а мы-то что? детишки-старичишки, нули-нулищами. Ни-че-го выдающегося, ровным счётом.

Да, именно в это время года у меня депрессия. Что-то я ещё хотела написать...не помню

Куприн, "Гранатовый браслет"

Альбом служил как бы дополнением, иллюстрацией к сатирическим рассказам князя Василия. Со своим непоколебимым спокойствием он показывал, например: "Историю любовных похождений храброго генерала Аносова в Турции, Болгарии и других странах"; "Приключение петиметра князя Николя Булат-Тугановского в Монте-Карло" и так далее.
- Сейчас увидите, господа, краткое жизнеописание нашей возлюбленной сестры Людмилы Львовны, - говорил он, бросая быстрый смешливый взгляд на сестру. - Часть первая - детство. "Ребенок рос, его назвали Лима".
На листке альбома красовалась умышленно по-детски нарисованная фигура девочки, с лицом в профиль, но с двумя глазами, с ломаными черточками, торчащими вместо ног из-под юбки, с растопыренными пальцами разведенных рук.
- Никогда меня никто не называл Лимой, - засмеялась Людмила Львовна.
- Часть вторая. Первая любовь. Кавалерийский юнкер подносит девице Лиме на коленях стихотворение собственного изделия. Там есть поистине жемчужной красоты строки:

Твоя прекрасная нога --
Явленье страсти неземной!

Вот и подлинное изображение ноги.
А здесь юнкер склоняет невинную Лиму к побегу из родительского дома. Здесь самое бегство. А это вот - критическое положение: разгневанный отец догоняет беглецов. Юнкер малодушно сваливает всю беду на кроткую Лиму.

Ты там все пудрилась, час лишний провороня,
И вот за нами вслед ужасная погоня...
Как хочешь с ней разделывайся ты,
А я бегу в кусты.

После истории девицы Лимы следовала новая повесть: "Княгиня Вера и влюбленный телеграфист".
- Эта трогательная поэма только лишь иллюстрирована пером и цветными карандашами, - объяснял серьезно Василий Львович. - Текст еще изготовляется.
- Это что-то новое, - заметил Аносов, - я еще этого не видал.
- Самый последний выпуск. Свежая новость книжного рынка.
Вера тихо дотронулась до его плеча.
- Лучше не нужно, - сказала она.
Но Василий Львович или не расслышал ее слов, или не придал им настоящего значения.
- Начало относится к временам доисторическим. В один прекрасный майский день одна девица, по имени Вера, получает по почте письмо с целующимися голубками на заголовке. Вот письмо, а вот и голуби.
Письмо содержит в себе пылкое признание в любви, написанное вопреки всем правилам орфографии. Начинается оно так: "Прекрасная Блондина, ты, которая... бурное море пламени, клокочущее в моей груди. Твой взгляд, как ядовитый змей, впился в мою истерзанную душу" и так далее. В конце скромная подпись: "По роду оружия я бедный телеграфист, но чувства мои достойны милорда Георга. Не смею открывать моей полной фамилии - она слишком неприлична. Подписываюсь только начальными буквами: П. П. Ж. Прошу отвечать мне в почтамт, посте рестанте". Здесь вы, господа, можете видеть и портрет самого телеграфиста, очень удачно исполненный цветными карандашами.
Сердце Веры пронзено (вот сердце, вот стрела). Но, как благонравная и воспитанная девица, она показывает письмо почтенным родителям, а также своему другу детства и жениху, красивому молодому человеку Васе Шеину. Вот и иллюстрация. Конечно, со временем здесь будут стихотворные объяснения к рисункам.
Вася Шеин, рыдая, возвращает Вере обручальное кольцо. "Я не смею мешать твоему счастию, - говорит он, - но, умоляю, не делай сразу решительного шага. Подумай, поразмысли, проверь и себя и его. Дитя, ты не знаешь жизни и летишь, как мотылек на блестящий огонь. А я, - увы! - я знаю хладный и лицемерный свет. Знай, что телеграфисты увлекательны, но коварны. Для них доставляет неизъяснимое наслаждение обмануть своей гордой красотой и фальшивыми чувствами неопытную жертву и жестоко насмеяться над ней".
Проходит полгода. В вихре жизненного вальса Вера позабывает своего поклонника и выходит замуж за красивого Васю, но телеграфист не забывает ее. Вот он переодевается трубочистом и, вымазавшись сажей, проникает в будуар княгини Веры. Следы пяти пальцев и двух губ остались, как видите, повсюду: на коврах, на подушках, на обоях и даже на паркете.
Вот он в одежде деревенской бабы поступает на нашу кухню простой судомойкой. Однако излишняя благосклонность повара Луки заставляет его обратиться в бегство.
Вот он в сумасшедшем доме. А вот постригся в монахи. Но каждый день неуклонно посылает он Вере страстные письма. И там, где падают на бумагу его слезы, там чернила расплываются кляксами.
Наконец он умирает, но перед смертью завещает передать Вере две телеграфные пуговицы и флакон от духов - наполненный его слезами...
- Господа, кто хочет чаю? - спросила Вера Николаевна.

Даже странно, как люди друг с другом связаны. (это отдельно)

Сегодня видела на улице точь-в-точь Троцкого.
Ещё какая-то старушка в шубе из старых собак говорила: "А как же наши позиции?"

Почему на рынке так зверски пахнет солёными огурцами?!!!!

Своего коня я назову Шарацем.

4 в 1. Собирательный тип ужасного кровавого мрачного душераздирающего загадочного злодея – Феликс Басманов. Время жизни (предположительно) – конец XVII – начало XVIII в.
Размах, кровавость, циничность, однако при этом величественность и налёт эстетства и вообще этакого оскаруайльдства. Очень обаятелен. Но держится обособленно от остальных близких к трону людей. По его поведению сложно понять отношение к окружающим. На лице практически всегда улыбка, но если присмотреться, она мрачная и насмешливая.
Иногда на него находит такая светлая грусть, и в такие моменты он (любит петь цыганские песни под гитару-впрочем, это анахронизм) cамые ужасные приказы отдаёт тихо, с оттенком сожаления на лице. Да, но иногда у него бывают припадки - при особо жарких дискуссиях.
Сторонник террора, активно учатвует в репрессиях. Но осуществлять свои кровавые замыслы предпочитает, по-видимому, чужими руками. Тем не менее этому образу свойственна некая трагичность. (…в нём ещё есть добро… ой, что это) Судя по всему, умрёт не своей смертью.
Характер скрытный. Неженат

Брюква = швед! Ура!

swedeSwedeswedeSwedeswedeSwedeswedeSwedeswedeSwedeswedeSwedeswedeSwedeswede
шведов-брюков

Господи, как они похожи!

Кузьма
Петров-Водкин!

Нет, вы вслушайтесь!

Очень я люблю приходить домой, когда там никого нет, особенно вечером, когда темно. Это очень таинственно. И вообще ночной город ужасно красивый, гораздо красивее, чем днём. Вот сейчас все, как водится, ушли на концерт, я одна в тёмной-притёмной квартире. У-у-у-у! *завывания привидений* Это очень хорошо, даже очень хорошо (Буратино). Можно делать всё что угодно.

Ха-ха! Ну я так и знала! Похоже что мне не долго осталось наслаждаться блаженным одиночеством. Только что звонила мама. Сейчас все нагрянут

Итак, пока время ещё есть. Вот что я хотела сказать... да. Ходить по улице - всё равно как фильм смотреть. Главное, чтобы никто не заметил, что ты зритель. Если грустно, можно поездить в метро и посмотреть. Это очень весело. Вы представьте, что целый вагон людей, и у всех свои мысли, и целая куча! Если бы они могли материализоваться, оооо. Ещё интересно ходить и слушать потихоньку что люди на улице обсуждают. Особенно когда идут какие-нибудь две тётеньки, их очень смешно слушать.

Последнее время мне очень нравится мысль, которая была в одном романе: что как будто бы весь мир только для того, чтобы испытать одного настоящего человека. То есть один человек, ну или несколько, настоящие, а все остальные сделаны только для того, чтобы проверить, достаточно ли хороша испытуемая так сказать модель. Нет, не то чтобы я так думаю, не волнуйтесь. Просто это очень интересная мысль. Ведь очень странно, что есть такая куча народу и у каждого что-то своё особенное и личное. Это слишком много.

Недавно моя собственная картина мира потерпела ужасный крах, а из-за чего? Из-за каких-то произведений искусства, картин и фотографий. Там нарисовано одно и то же, а то можно было бы предположить, что все люди не люди, а разные ужастики, все разные, просто видят друг друга одинаково, так, как они привыкли: ты скажем зелёная пирамидка с тремя волосинками, и всех вокруг видишь так же; но с детства ты привык называть волосинки руками и ногами, ну или что-то там. В общем, долго объяснять.

Так. Вот, ещё "открыла для себя" (скажем образованным языком) Маяковского - недавно, неделю назад наверное. Я раньше хотя тоже читала, но как-то без внимания. Подумаешь, вопиет там что-то во славу пролетариата. Но ведь это же талантище, а? Огроомный. И с такой любовью он пишет. По-настоящему верит, искренне очень. Вообще много писателей подкупают тем, что они искренние и такие честные. Но потом оказывается, что они притворяются. Ненавижу, когда притворяются искренними, простыми и честными. Это хуже всего.

А, вот ещё одна картина мира. Ну то есть не картина. Люди в душе эээээээээ такие "концентрические окружности", да. Обычно они состоят из трёх окружносте: Снаружи, то есть 3s-подуровень, это какими они хотят казаться хорошими. Второй, ближе к центру, уровень, это какие они на самом деле плохие. И наконец внутри всего - это то, какие они на самом деле хорошие. То есть внутри у них остаётся все самое доброе, из детства, воспоминания о чём-то им очень дорогом. Ведь у каждого это есть.
Вот так.

Хмхмхм. А это трагично звучит!!! Оляляляляля!!!!!! урааааааааа!!!!!!
P.S. А ещё мы едем в Венецию!

и этого

ну не могла я этого не сделать.

(Ксюша, ты сама этого хотела)


Итак, светлые образы, навеянные "Преступлением и наказанием":

"Бюро ритуалных услуг "Раскольников"
"Брачное агенство им. Лужина"
"Похоронное бюро "Алёнушка" - быстро и дёшево!"

Это мы придумали когда в кино на "Полторы комнаты" ходили, вчера.
А ещё сегодня была очень весёлая химия. Вот я когда состарюсь, прочитаю и вспомню.

ТЫСЯЧА ОДНА СТРАСТЬ, или СТРАШНАЯ НОЧЬ


(РОМАН В ОДНОЙ ЧАСТИ С ЭПИЛОГОМ)

Посвящаю Виктору Гюго

На башне св. Ста сорока шести мучеников пробила полночь. Я задрожал. Настало время. Я судорожно схватил Теодора за руку и вышел с ним на улицу. Небо было темно, как типографская тушь. Было темно, как в шляпе, надетой на голову. Темная ночь - это день в ореховой скорлупе. Мы закутались в плащи и отправились. Сильный ветер продувал нас насквозь. Дождь и снег - эти мокрые братья - страшно били в наши физиономии. Молния, несмотря на зимнее время, бороздила небо по всем направлениям. Гром, грозный, величественный спутник прелестной, как миганье голубых глаз, быстрой, как мысль, молнии, ужасающе потрясал воздух. Уши Теодора засветились электричеством. Огни св. Эльма с треском пролетали над нашими головами. Я взглянул наверх. Я затрепетал. Кто не трепещет пред величием природы? По небу пролетело несколько блестящих метеоров. Я начал считать их и насчитал 28. Я указал на них Теодору.
- Нехорошее предзнаменование! - пробормотал он, бледный, как изваяние из каррарского мрамора.
Ветер стонал, выл, рыдал... Стон ветра - стон совести, утонувшей в страшных преступлениях. Возле нас громом разрушило и зажгло восьмиэтажный дом. Я слышал вопли, вылетавшие из него. Мы прошли мимо. До горевшего ли дома мне было, когда у меня в груди горело полтораста домов?
..........

Безумно смешная пословица - "со свиным рылом в калашный ряд"

Уж если заводить броненосца, то назвать его непременно Григорьем Александровичем, да

1 июня! завтра на дачу, и нужно наверное что-то написать перед трёхмесячным перерывом.
Итак, мы были у К. ;) И она всё как всегда правильно написала. Так что я не буду ничего писать. Репетиция конечно, плафон... Да, и интересно, почему п в д в н к б в в а
А когда я пришла домой, мы с папой поехали кататься на роликах и укатались до изне-можения и выпили потом два больших грейпрутовых сока.
И сейчас в школу последний раз.

Какой гусизм!